- Валекбля! – Геннадий опрокинул тачку и со злостью хуйнул лежащего на щебенке мужика ногой.

-Пшелнах...- прочавкал Валек на автомате, и тут же вскочил, - Чо такое?!

- Чобля такое? Работаембля! Вочобля! – Гена поднял лопату и, крепко сжимая, протянул ее Валентину.

Валентин был лысоватым, полным мужчиной средних лет, одетый в потертые джинсы, водолазку с порванным рукавом и непонятного вида шапку-пидораску, сшитую из теплого китайского белья.

Он хмуро глянул на светло голубое, осеннее небо и, вздохнув, взял лопату в руки.

- Вот так въебываешь, въебываешь, а тебе потом «Хуйяк!» и ботинком....

 - Попизди мне еще тутбля! Спитсууук прямо на рабочем местена! – хмурый коллега прикурил «Яву» и выразительно харкнул на влажный асфальт.

Сопровождаемая шумным кряхтением и матюгами, тачка потихонечку стала наполняться щебнем. Судя по отточенным движениям Валентина, опыт такого рода работ, несомненно, имел место быть, и даже более того, определялся виртуозный навык владения строительным инвентарем.

- Слушай Валек, вот ты, кажись, тут уже давно работаешь, ведь так? – спросил Гена.

- Да ужо и не упомню кады начал... Давно это было.

- И что, не пугает тебя такая постанова?

- Ну не то что бы...Просто, я как-то не задумывался об этом...

Геннадий отрешенно взглянул в сторону горизонта и потащил тачку к пункту назначения.

Валентин присел на потрескавшийся бордюр, обхватил руками голову и замер.

«А когда же все-таки это было? Когда я пришел сюда? И главное, что я тут делаю? Еще вчера Валерка Боцман и Серега Хрумов учили меня распивать пол-литра водки за двадцать секунд на заднем дворе стройки... Это помню... А как я сюда попал? Где я был до этого? Пустота одна... Как же так... А зачем все это? Какой смысл? Ну да, получка... Потом я ее должен пропить... А после этого что? Снова получка – снова пропить, да долг отдать... Но кто же и зачем поместил меня сюда, в этом действии нет никакого смысла... А что если... Ну...А Генка, как же он тут без меня? Кто ж ему тачку нагружать будет...А сандалии у него какие кстати на ногах сегодня были...Я сразу и не понял в чем странность...А что...А....А.....»

Гермес ласково улыбался, застыв в воздухе между землей и небом. В глазах его была всепроникающая любовь ко всему вокруг. Крылья на сандалиях бога заметно шелестели от мощных порывов горного ветра.

- Ну что Сизиф? – проговорил, словно пропел, он.

- Что ну?

- Как что ну?.... Всё Сизиф. ВСЁ!

- Как все?

- А вот так! – Гермес махнул дрожащей ладошкой (явно сказывалась вчерашняя пьянка) и стертые, потные ладони Сизифа оторвались от огромной каменной глыбы.

Скала с грохотом покатилась под гору, оставляя после себя глубокое эхо, разносящееся в округе.

Сизиф выпрямился, вздохнул полной грудью, поправил ободранную тунику и, не разбирая дороги, стал спускаться вниз с ветреных вершин.

«Судя по росе на редких лишайниках, в Коринфе еще все спят... Интересно... А Меропа спит? Ждешь ли ты меня, моя любимая... А иду, я скоро буду дома...»